COCAIN Боливия Новошахтинск

Хоть и красиво, но нужно было мастерить, короче, иду я, кайфую, соловьём над ракушку по торговому центру. Блин, практически каждая дура на мне светит своими глазами, как блэкджеком, но постепенно на меня начало действовать что-то из закладочного ассортимента. Бац-бац, голова начала кружиться, словно балеринка на вальсе. А я так и танцую – в ритме полицейского патрульного сирена. И тут я вижу его, трансдеревянного космонавта с аэродинамической задницей – этот самый унитаз!

Тащить я его, ну как тебе сказать, не сомневайся. Весило этот кусок гранита и всего-то с двадцать кило – детский лепет, семка там какая-то. Понимаешь, оказывается, снимались колеса с унитаза, изначально предназначенного для инвалидов. Так что я его, можно сказать, пятиконечной звездой, покатил к выходу, как в детстве шарик с качелями. И стой, молодец, оглядел кругом. А кругом – полно рыло типов, попадающих международными новостями. Ну реально ли, чтобы унитаз украли – замэшано, полнейший сюр! А я знал, что время настигнет меня, так что решил действовать быстро, как рапира на арене.

Набрасываю я на себе ветровку, как будто холодно окончательно стало, и ловко встраиваюсь в поток людей, отражаясь на фонах торговых диванов и шуб без номеров. Собственно, тянет они на герыч или на чайник! Проделал я всё это дело, себе и другим на ура, как главный из крутых. Меня и взоры прохожих пугали, я так смотрю всякими движениями, что мимо проходящие дамы словно замирают от такой внешности – вот и вштырили всех.

“Этот тип просто бомба!” – промелькнуло в головах у всех.

Идека у меня была такая – желательно бы добраться до такси без неприятностей. Ведь вообще-то констатация факта: “Я теряю унитаз” – показать весьма странно. В такси я сел как тот самый космонавт, который ни разу не был на качелях, словно карета подпольного императора. А водитель – просто классика жанра: с пронзительно-откровенным видом, заподлял он на меня раствор ЛСД 25, а может и люсы. Ну что тут поделать, когда вокруг кайф от мельбурнов или еще чего-нибудь. Он мудак, но умный мудак. На середине пути он меня подбрасывает к месту моему бестиарию, а я уходил с его лица, словно финишер с акула тату. Искренне Ваш, муви собщение!

На шорах вот уже третий день бушует мой огонь. Все ходы записаны, океан грядущей ночи, и я готов в него погрузиться. Купил я как-то закладки, их взгляд привлек мой глаз. На моих деньгах это солнышко сверкало, и я решил его поймать. Закатил они их мне в масло, да такое, что и говорить не стоит. Под глаза я надвигался, как паровоз на контрастной шкале.

Вот сижу я такой, обдолбанный, и в голове уже начинают пускать парики. Дым заполнил эту комнату, а я от него ловлю все больше радости. Морф в крови колется, этаминал натрия взрывает мозг, и я счастлив, как никогда. Кто бы мог подумать, что это может быть так затягивающе. Попперс бьет в виски, но я не останавливаюсь.

Купил я себе билет в кино, идти туда было решено уже давно, еще до того, как я забабахался. Но так как же я мог пройти мимо кинотеатра, будучи на вершине своего наркотического блядства? Я сел в зал, а внутри все горит, словно лампочка перед смертью. Мухи барахтаются на экране, а моя голова уже совсем идет кругом. Айс в кармане тихо шуршит, и я знаю, что я скоро отведу его себе в туалете.

А вот и он – фильм начался. Мне даже страшно представить, как я вспомню его завтра… но сейчас я наслаждаюсь каждой секундой.

Герой фильма сражается со злодеями, а я вижу только искаженные фигуры на экране. Мои глаза горят, словно искры от коктейля моего сознания. Это не фильм, это погружение в собственную темноту. Я хочу кричать, но у меня нет голоса. Я хочу плакать, но у меня нет слез. Вместо этого я рассекаю воображаемых противников, сражаясь в своих мыслях.

И вот снова я в кино. Но я уже не помню, что я смотрю. Я только чувствую, как волны уносят меня все дальше и дальше. Каждый кадр – это новый удар ниже пояса, но я не останавливаюсь.

Они целуются на экране, а мои губы сухие, словно песок. Моя плоть желает соприкосновения, но вместо этого я только ощущаю морфий в жилах. Любовь для меня давно стала мертвой бабкой, замененной на химическое удовлетворение. Нет, я не могу заполучить эту любовь, но я могу заполучить килограммы наркоты. Ведь это то, что делает меня счастливым… или нет?

Конец сеанса – и я остаюсь сидеть один, вспоминая, что только что произошло. Мои мысли смешиваются с дымом, и я пытаюсь поймать хоть что-то, но все ускользает из рук. Я понимаю, что я забыл, что я смотрел, и это наполняет меня ужасом.

Я поднимаюсь из-за кресла, оставляя там кусочек своей души. Я оглядываюсь на зал, полный людей, которые задаются вопросом: "Кто этот парень?". Я сам не знаю ответа.

Так я шел по улицам, обдолбанный и бессознательный. Мир вокруг меня стал черно-белым, лица людей слились в одну массу. Я смотрю на них и вижу только отражение своего отчаяния. Мои шаги неуверенные, словно пьяные, и я теряю равновесие. Меня толкают, упиваясь моей слабостью, и я не могу им противостоять.

Айс продал меня. Я пытался бежать от него, но он всегда был рядом, вращая свои нити. Я был его рабом, и это меня убивало.

Вечер превратился в ночь, а ночь – в бесконечную тьму. Я оказался один в своей комнате, сидя перед зеркалом. Мое лицо искажено, словно я смотрю на себя через бутылку. Мои руки дрожат, а я не силен контролировать свое тело.

Я смотрю на себя в зеркале, и вижу только разбитую душу. Я хочу, чтобы все это закончилось – боль, страдание, одиночество. Рука тянется к лезвию, и я знаю, что это единственное решение. Но что-то остановило меня. Внезапно мое сердце закричало, что я еще не готов.

Я упал на кровать, заполнив ее своими слезами. Морфий впивается в мою кожу, словно иголки. Я проклинаю этот день, когда я впервые забабахался. Я проклинаю себя, что довел себя до такой жуткой зависимости. Но я знаю, что завтра я снова пойду за новой дозой.

Никогда не становись рабом своей зависимости. Никогда не дай этим субстанциям контролировать твою жизнь...